Кузнецкий рабочий 28.04.2011

Огни большого города

Как мы уже сообщали, в драматическом театре состоялась премьера спектакля “Бродвей” по мотивам фильма Вуди Аллена “Пули над Бродвеем”. Режиссер-постановщик главный режиссер театра Петр Шерешевский. Сценография Анвара Гумарова. Костюмы Ники Велигжановой. Хореография Светланы Скосырской.

Прошло несколько премьерных показов. На спектаклях аншлаг. В зале много молодежи и людей среднего возраста, и достаточно много мужчин, что в принципе не характерно для любого театра - как правило театральную публику составляют в основном дамы, а не господа. Возможно, привлекло упоминание о фильме Вуди Аллена “Пули над Бродвеем”. Или эффектно сделанный рекламный щит в разных концах города. Или еще что-нибудь. Как бы то ни было, сам зал на этом спектакле представляет отрадное зрелище. “Бродвей”, кстати, с каждым разом он набирает обороты, публика смотрит с интересом, порой выдавая комментарии типа “Ну совсем как Пугачева с Галкиным” (в сцене соблазнения спивающейся звездой начинающего драматурга), и зрители одобрительно смеются, реагируя на чье-то высказывание.

Три зеркально отражающих щита, в которых мутно и несколько искривленно отражается зал и удваиваются персонажи, действуют как створки громадной шкатулки, они то выдвигаются вперед, то опускаются щитом. Эпизоды сменяют друг друга и происходят в разных частях пространства не только сцены, но и портала (задействованы два верхних балкона по ее обе стороны) и даже зала. Этим приемом часто пользуются в театре, но эта смена сценических кусков словно напоминает смену кинокадров. Этакий кинематографический монтаж. Художник не строит на сцене Бродвея, ни перекрестков, ни светофоров, как это, к примеру, делал один из петербургских театров. Художник создает обобщенный образ Бродвея с помощью фонарей в квадратах щитов, этого зеркального их облачения. Но это и образ варьете, сцены, богемы. И две стойки микрофона, в которые говорят, словно перед людьми на эстраде, или в радиостудии начинающий драматург Дэвид Шейн (Андрей Грачев) и театральный продюсер Джулиан Маркс (Андрей Шмаков), они ведут горячий спор, не поворачивая друг к другу головы.

На сцену вылетают полуодетые певички-танцовщицы и, пропев и протанцевав первый куплет “Этот мир совсем не розовый...”, падают, сраженные автоматной очередью. Зритель в шоке, но темп у спектакля крутой, и девицы, как ни в чем не бывало, вскакивают и с визгом обнимаются с громилами. Это была шутка или скорее камертон, задающий тревогу действию, как то ружье, которое если в первом акте висит на стене, то в последнем обязательно выстрелит. Правда, убивает свою жертву человек, призванный ее охранять, без звука, а потом так же тихо убивают его свои же бандиты. Просто опускают в черном мешке в люк. Это происходит ближе к концу спектакля и производит сильное впечатление, повергая оживленный, на протяжении спектакля смеющийся зал (комедия все ж таки) в состояние легкого ступора.

Комедией в стиле джаз окрестил свою театральную работу режиссер. Есть, конечно, что-то от джаза, в манере исполнения большого количества песен-зонгов, даже в манере игры у большинства исполнителей. Легко и весело поются песенки о том, что идти к вершине надо по головам и так далее. Несколько прямолинейно, несколько в лоб, но эта прямолинейность, кажется, отличала зонги в пьесах Бертольта Брехта.

Мир Бродвея, мир театра иллюзорен, сказочен, в нем нет места естественному, ни цветам, ни чувствам.

Хелен Синклер (Евгения Амосова, Людмила Адаменко) поливает шеренгу искусственных тюльпанов, а потом кидает их в никуда не прикрепленную дверь, как дротики в дартс.

Эта история, основанная на перипетиях закулисной жизни артистов, когда на репетиции собираются бывшая звезда-алкоголичка, страдающий от ожирения и вечно жующий артист (Андрей Ковзель), читающая роль по слогам любовница мафиози (Ольга Николаенко, Наталья Каллерт), замешана на трагифарсе.

Чич, телохранитель бездарной любовницы мафиози-спонсора, вдруг обнаруживает в себе призвание к литературе и сочинительству. Вдруг выясняется, что он по своей природе талантливый художник. И проявившаяся страсть к литературе, к театру требует защитить свое детище, свою пьесу от бездарности. “Я не позволю поганить мою пьесу”, - повторяет Чич (Артур Левченко). Но трагедия в том, что, родившись драматургом, он с юных лет убивал людей, это стало его работой. Защищая свою пьесу от участия в ней бездарной артистки, он не мог найти другого выхода, как избавиться от нее. Только убить. И убийство Оливии (Ольга Николаенко), совсем молоденькой и, кажется, абсолютно безмозглой выглядит непростительным злодеянием. Наталья Каллерт более мастеровитая актриса, чем Николаенко, но именно неопытная Ольга Николаенко попадает в десятку. И перед тем, как его тоже убьют, погружаясь в черный мешок, Чич кричит молодому драматургу, что нужно добавить в финале. Если произойдет бедствие (пожар или наводнение) и надо будет выбирать - спасти никчемного человека или оставшееся в единственном варианте на земле собрание сочинений Шекспира, что или кого вы бы бросились спасать? Так рассуждает Дэвид. У него, как и у авторов спектакля, есть ответ - любая жизнь дороже произведения искусства. Самая благородная цель не оправдывает средства ее достижения.

Спектакль, как я уже отметила, день ото дня становится лучше. Лучше поют, говорят, танцуют, чем в первый вечер. Актеры освобождаются от мешающего волнения. Замечательны актерские работы, даже эпизодические. Андрей Шмаков в роли Джулиана Маркса легкий, подвижный, психологически убедительный. Хорош Игорь Марганец в роли мафиози. Андрей Ковзель (Уорнер Персол, тот самый обжора) колоритен. Интересны также женские образы. Эксцентричная Иден Бренд со своей собачкой (Татьяна Качалова). По-разному играют Людмила Адаменко и Елена Амосова звезду Бродвея Хелен Синклер. Амосова играет характер, Адаменко - профессию. Каждая по-своему хороша.

Я могу перечислить всю программку. Главная удача - это начинающий драматург Дэвид Шейн в исполнении Андрея Грачева, молодого, очень тонкого, искреннего артиста, естественного в каждую минуту своего пребывания на сцене.

Вторая большая удача - это роль Чича, исполненная Артуром Левченко. В нашем театре этот артист недавно, он разный во всех спектаклях и везде очень интересный. Телохранителя и драматурга по призванию он играет, пользуясь скупыми, но очень убедительными средствами. В минуту воспоминаний Чич начинает танцевать степ. Левченко здорово танцует чечетку. Но его герой не просто показывает свое владение техникой танца, он открывает душу художника.

Татьяна Тихомирова
(c)2007 Новокузнецкий драматический театр основан 6 ноября 1933 года dramanvk@yandex.ru